-- Давайте для первого знакомства устроим вместе штучку, за которую в случае доноса очутимся мы с вами за милую душу в Сибири.
Полная истина, быть может, скрыта в следующих двух скромных строках, передающих, как г. Александра Чехова поймал его знакомый чиновник г. Р. в самый момент "самозванства".
-- Прошение подаете? -- спросил он под конец беседы.
-- Да. От имени брата... по доверенности,-- солгал я. Ох, солгал ли? Не было ли и в самом деле доверенности? Я должен признаться, что только в этой лживой строке
г. Александра Чехова и чувствуется правдоподобие, и сдается, что так оно и было, если вообще было. Рагозин предложил фиктивное поступление на службу и фиктивное с нее увольнение, а Антон Павлович вьщал брату доверенность на подачу прошения, тот и подал. А затем сей простой факт оброс в его памяти "беллетристикою", которую мы и прочли в третьем No "Русского богатства".
Это, конечно, только гипотеза и, если она ошибочна, то заранее извиняюсь пред г. Александром Чеховым за мое малое доверие к маловероятному. Петербург бюрократический -- город великих таинственностей и чудес: чего не бывает! Только все же как будто не так бывает.
Но, если моя гипотеза ошибочна и дело было действительно так, как рассказывает г. Александр Чехов, то нельзя не признать, что оба они с Рагозиным вели себя замечательно нелепо и -- без всякой к тому надобности.
Почему вместо законного документа надо было сфабриковать подложный?
Как могло состояться журнальное постановление о зачислении лекаря Антона Чехова на службу по медицинскому департаменту на основании одного только прошения без представления бумаг?
Неужели регистрация так-таки вот и приняла без недоумений и протестов подобное "дело"?