-- Иванъ Самсоновичъ! пожалуйте сюда.
Вошелъ я въ кабинетъ: чистота, порядокъ, портретъ покойнаго на стѣнѣ... любоваться можно! Анфиса Даниловна стоитъ среди комнаты блѣдная, руками разводитъ...
-- Здѣсь, -- говоритъ, -- никого нѣтъ, Иванъ Самсоновичъ.
-- Точно такъ, -- говорю, -- Анфиса Даниловна.
-- А между тѣмъ, Иванъ Самсоновичъ, посмотрите: стулъ опрокинутъ, карандашъ на полу, бумаги разбросаны... Я этого не понимаю...
-- И я тоже-съ.
Постояла она этакъ, постояла, покачала головой, пожевала губами, да вдругъ -- на колѣни передъ образомъ, и давай класть поклоны. Я вижу, что человѣкъ молится, -- зачѣмъ-же ему мѣшать?.. Вышелъ тихонько.
Гашкѣ я задалъ хорошую гонку.
-- Зачѣмъ тебя туда, ненужная, занесло?
-- Да мнѣ, дяденька, любопытно было, отчего Анфиса Даниловна никого не пускаетъ въ Иванъ Данилычеву комнату. Я и забралась, а, какъ услыхала, что вы идете, испугалась и спряталась за шкафъ. Анфиса Даниловна меня не замѣтили, я у нихъ за спиной выскочила за дверь, да вамъ и попалась...