И в тьме ночной Мак д'Уррак,
Эдифи внявши злой упрек,
Поправил свой ночной колпак
И вновь до утра спать залег.
Притом... перечитав сейчас балладу г. Игоря Северянина о дьяке-дураке и раке, я с удивлением заметил, что, покуда я ее переписывал, она удлинилась на шесть стихов, которых нет в книге... Откуда взялся этот прирост? Очевидно, это -- машинальный результат бессознательного творчества, пробужденного даже во мне, который менее всего поэт, легкостью и бойкостью рифм г. Игоря Северянина... Подумайте, что же на моем месте совершил бы мастер, специально преданный делу "рифмичества", либо даже не мастер, а просто счастливец, снабженный хорошим словарем рифм? Ведь только выдержала бы поясница, а то подобный специалист может этак сидеть да рифмовать с утра до вечера, а если не впадет в сонную одурь, то и с вечера до утра... Сколько бумаги возможно унавозить столь почтенным способом,-- даже невообразимо! Говоря словом г. Игоря Северянина, avis aux {Примите к сведению (фр.).} те, кого пугают слишком быстрые успехи финляндской промышленности.
По всей вероятности, именно отчаянием проявить оригинальность в творчестве на языке русском объясняется обращение г. Игоря Северянина к какому-то румынскому наречию, которое ему, по-видимому, более знакомо.
Душа твоя, эоля,
Ажурит розофлер.
Гондола ты, Миньоля,
А я -- твой гондольер.