На обратномъ пути къ Золотому городу третій богатырь спросилъ:
-- Братья! что было съ вами? отчего вы такъ странно замолкли?
Убійца льва сказалъ:
-- У меня открылись очи на невидимое. Знай, братъ: всадникъ не одинъ на холмѣ. За нимъ видѣлъ я великое полчище образовъ, блѣдныхъ, страшныхъ, искаженныхъ судорогами смертельной муки. И въ полчищѣ этомъ былъ... мой покойный отецъ. Онъ рыдалъ, ломалъ руки и дѣлалъ мнѣ знаки, чтобы я замолчалъ... О, братъ! слово само застыло у меня на устахъ!
Морякъ сказалъ:
-- Я видѣлъ то же самое... и своего старшаго брата Арна. Лицо его было бѣло, какъ известь, а на лбу краснѣла рана, что привела его къ погребальному костру. Далеко, на счастливыхъ островахъ великаго моря, за столбами Мелькарта, убили брата черные люди; а вотъ въ эту ночь онъ предсталъ предо мною здѣсь на горѣ и, рыдая, молилъ меня взглядомъ и движеніями, чтобы я не раздражалъ чернаго всадника.
-- Братья! воскликнулъ третій богатырь, -- у кого же были мы, кого видѣли, если онъ творитъ такія чудеса?
-- Это волшебникъ! сказалъ убійца льва.
-- Это злой духъ! сказалъ морякъ.
-- Это сама смерть! подумалъ третій богатырь.