Вендъ возражалъ:
-- Я не веду войнъ, жертвы и храмы отдалъ жрецамъ; если и судъ вамъ отдамъ, -- что же оставлю себѣ? Справедливость -- дѣло вождя. Оставьте меня дѣлать свое дѣло: отъ этого не будетъ хуже ни мнѣ, ни вамъ.
Вендъ былъ человѣкъ ученый, зналъ травы, камни и слова, исцѣлявшіе недуги, читалъ звѣздную книгу и, глядя въ лицо человѣка, узнавалъ его мысли. Звѣри засыпали отъ его блестящаго взора. Онъ не дѣлалъ золота, потому что презиралъ его, но мудрыя книги научили его тайнѣ долгой жизни и, посѣщая больныхъ, онъ возстановлялъ ихъ силы, такъ что нигдѣ на всей землѣ смерть не имѣла такъ мало жертвъ, какъ въ странѣ Венда.
Такъ жилъ Вендъ и дожилъ до восьмидесяти лѣтъ, когда сѣдая голова его пожелтѣла, а борода опустилась до самаго пояса и стала похожею на пѣну, что послѣ волненія качается на зеленыхъ морскихъ волнахъ.
IV.
Пришла въ Золотой городъ вѣсть изъ сосѣдняго царства:
-- Неспокойно у насъ въ царствѣ. Невидимкой ходитъ между людьми невѣдомая болѣзнь, и многіе умираютъ напрасною смертью. Берегитесь, чтобъ и у васъ не было того же.
Вскорѣ послѣ того, какъ Вендъ получилъ эту вѣсть, прибѣгаетъ къ нему начальникъ стражи, которую держалъ онъ въ пограничныхъ ущельяхъ, и говоритъ въ испугѣ:
-- Тридцать лѣтъ стою я стражемъ на рубежѣ нашей земли, какъ раньше стояли мой отецъ и дѣдъ. Мимо меня не прорыскивалъ звѣрь, не пролетывала птица, безъ того, чтобы я не зналъ и не могъ отвѣчать о нихъ твоему могуществу. Сегодня проникъ въ страну какой-то витязь на ворономъ конѣ, въ черномъ доспѣхѣ. Мы окликнули его, -- онъ не отозвался намъ; мы требовали, чтобы онъ остановился и сказалъ свое имя, -- онъ, молча, переѣхалъ границу; мы скрестили предъ нимъ копья, но онъ дунулъ, -- и копья распались прахомъ, а многіе изъ моихъ воиновъ упали замертво, и теперь часть ихъ уже умерла, а остальнымъ такъ худо, что, я полагаю, недалекъ и для нихъ часъ кончины. Пока мы, пораженные страхомъ, стояли въ онѣмѣніи, витязь скрылся изъ вида. Боюсь, Вендъ: не изъ тѣхъ ли онъ злыхъ волшебниковъ, которые, какъ слышно, сѣютъ болѣзнь и смерть въ сосѣдней странѣ.
Смутился Вендъ, -- сталъ смотрѣть въ мудрыя книги, но ничего не сказали ему мудрыя книги. Въ волненіи ходилъ онъ по открытымъ террасамъ своего дворца, и такъ билось у него сердце, и такъ мутились мысли въ головѣ, что онъ подумалъ: