Вдругъ дверь дома распахнулась во всю ширь, и никого не было за нею. Фермеръ, забывъ о своихъ нечестивыхъ словахъ, подумалъ, что пришли, наконецъ, его гости, и весело пошелъ имъ на встрѣчу, крича:
-- Нечего сказать, заставили вы себя ждать! За то теперь мы попируемъ въ свое удовольствіе! Входите же, милости просимъ!
Тогда на порогѣ показались -- не друзья фермера, но три незнакомца -- въ черныхъ, какъ смоль, кафтанахъ и штанахъ, въ черныхъ шляпахъ и съ черными перьями на шляпахъ. Низко кланяясь хозяину, они подошли къ накрытому столу, взяли стулья и принялись за обѣдъ. Фермеръ былъ такъ озадаченъ, что не посмѣлъ возразить имъ ни слова.
Чѣмъ больше смотрѣлъ онъ на блѣдныя лица гостей, тѣмъ злѣе пробирала его лихорадка. Ни одинъ христіанинъ не ѣлъ такъ странно, какъ эти чудаки. Хоть бы словечкомъ обмѣнялись они, хоть бы челюсть чавкнула, косточка хрустнула на зубахъ. Кушанья -- точно валились въ бездонную пропасть. И съѣли они все до послѣдней крошки: только соли не тронули, -- а, когда не хватило съѣстного, сожрали ложки, вилки, тарелки, ножи, скатерть со стола -- и все не были сыты. Зловѣще переглянулись они и уставились жадными глазами на помертвѣлаго Гослена.
И пропалъ безъ вѣсти бѣдняга Госленъ, и съ тѣхъ поръ уже никто не уживался и двухъ дней къ ряду въ его запустѣломъ домѣ. Потому что -- едва падутъ сумерки -- вновь тутъ какъ тутъ и пируетъ за столомъ нечистая сила. И -- видѣли люди: тутъ же сидитъ и фермеръ Госленъ, блѣдный, истерзанный, и полными ужаса глазами смотритъ на демонскій ужинъ.
Наконецъ и домъ обветшалъ, развалился, истлѣли его обломки. Но мѣсто, гдѣ онъ стоялъ, навсегда осталось проклятымъ, -- такъ облюбовала его нечистая сила. Ничто не спорилось на немъ -- даже трава не росла; дикія видѣнія являются тамъ по ночамъ и пугаютъ ѣздоковъ и прохожихъ.