ОБЫВАТЕЛЬ. Еще разъ: да здравствуетъ синьора Габріэлла!
ВСѢ. Да здравствуетъ синьора Габріэлла!
ДОНЪ ЖУАНЪ. Теперь поговоримъ съ тобою, Лепорелло. Безсовѣстный! Неблагодарный! Не былъ ли ты для меня скорѣе другомъ, чѣмъ слугою? Не говорилъ ли я тебѣ вчера, что для меня изъ всѣхъ возможныхъ женщинъ міра твоя жена, если бы она была у тебя, самая неприкосновенная святыня?
НИЩІЙ. Вы говорили, синьоръ. Я слышалъ собственными ушами.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Зачѣмъ ты скрылъ отъ меня, что женатъ и кто твоя жена? Смотри, коварный: только счастливый случай и цѣломудренная энергія синьоры Габріэллы спасли меня отъ преступленія, а всѣхъ насъ троихъ отъ несчастья!
ЛЕПОРЕЛЛО. Господа! Факты противъ меня, но факты же меня и оправдаютъ. Донъ Жуанъ! Согласитесь, что, когда я васъ зналъ, вы были человѣкъ грѣшный.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Согласенъ.
ЛЕПОРЕЛЛО. Вы думали только о женщинахъ и нисколько о добродѣтели. Такимъ же встрѣтилъ я васъ и вчера. Я, за десять лѣтъ, остепенился, вы ничуть. И, когда я пробовалъ васъ образумить, вы кощунственно возразили, будто мораль идетъ ко мнѣ не больше, чѣмъ тонзура балеринѣ.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. О, ужасъ!
ДЖЮВАННА. И не отсохъ же языкъ у нечестивца!