ЛЕПОРЕЛЛО. Опасное состояніе души вашей огорчило меня, синьоръ. Вы неисправимый рецидивистъ, синьоръ. Однажды васъ уже брали черти -- вы вернулись отъ нихъ, ничему не научившись и ничего не забывъ. Говорятъ, будто гдѣ чортъ не сможетъ, туда онъ бабу пошлетъ. И вотъ, въ интересахъ гибнущей души вашей, я рѣшилъ дать вамъ просвѣтляющій урокъ при помощи этой женщины, въ добродѣтель которой я вѣрю, какъ въ солнечное затменіе!
ДОНЪ ЖУАНЪ. Если таково было твое намѣреніе, любезный Лепорелло... (Тихо.) То-то, плутъ! будешь впередъ интриговать противъ меня?
ЛЕПОРЕЛЛО. И другу, и недругу закажу. (Вслухъ.) Рѣшаясь на испытаніе, въ которомъ Донъ Жуанъ потерпѣлъ такое нравоучительное пораженіе, я ничѣмъ не рисковалъ, синьоры. Я слишкомъ хорошо зналъ свою Габріэллу. Ея добродѣтель подобна пористому камню, пройдя сквозь который даже гнуснѣйшая грязь истекаетъ водою чистою, какъ слеза.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Ты могъ бы лучше выбирать свои выраженія, любезный.
ЛЕПОРЕЛЛО. Это такая женщина, что, въ ея присутствіи, даже донъ Ринальдо минутъ пять чувствуетъ себя порядочнымъ человѣкомъ. Я заранѣе зналъ, что изъ встрѣчи съ Донъ Жуаномъ не она выйдетъ обольщенною, но онъ посрамленнымъ и исправленнымъ. Былъ ли я правъ? Они оба предъ вами. Спросите.
ГАБРІЭЛЛА. Если точно таковы были ваши намѣренія, милый Эджидіо... (Тихо.) Не воображайте, что вамъ удастся вырядить меня въ дуру. Я теперь хорошо васъ поняла, что вы за птичка.
ОБЫВАТЕЛЬ. Долженъ сознаться, что я пораженъ глубиною вашего довѣрія къ женѣ. Я ни за что не рѣшился бы на подобный опытъ съ моею Эрменгардой.
ВТОРОЙ ОБЫВАТЕЛЬ. Ни я съ Джуліей.
ВСѢ. Ни мы, ни мы, ни мы!
ОБЫВАТЕЛЬ. Тѣмъ непростительнѣе, при столь добродѣтельной женѣ, вашъ проступокъ съ Маріанною.