И лицо его становилось неприятно холодным и враждебным, и Дина вдруг чувствовала, как между Молотками и ею ложится незримая, отчуждающая полоса, ее же не прейдеши.
"Вот ницшеанцы доморощенные! -- с досадливым изумлением думала она.-- Белокурая раса... Падающего толкни!"
А раса действительно была белокурая. Славянин-северянин сохранился здесь во всей неподдельной красоте своего типа. Богатырь-народ, с пригожими лицами, широкими плечами, русыми кудрями, воспетыми еще в былинах. Смелые глаза, вольный язык, вольный дух. Вежливы чрезвычайно, кланяются при встречах самым истовым и почтительным образом, но без всякого раболепства и подхалимства. Как-то раз случилось, что Дина, идя махаринскою улицею с супругами Зверинцевыми, заговорились между собою и за оживленною беседою не ответили на поклон встречной бабе. Та немедленно окликнула господ и заметила весьма внушительно, что, мол, этак не годится: коли мы вас почитаем, то и вы нам честь отдайте... Зверинцева оскорбилась и вспыхнула, а Дине чрезвычайно понравилось.
-- Да уж это дело известное,-- трунил Зверинцев,-- русскую либералку сахаром не корми -- дай, чтобы народ ее обругал...
-- Во-первых, я не либералка,-- сухо возразила Дина.
-- На том извините, я ведь человек старинный, новых делений не знаю.
-- А во-вторых, конечно, отрадно видеть, как в забитой среде просыпается чувство собственного достоинства...
-- Просыпается? -- с удивлением возразил Зверинцев.-- Да оно в них никогда не спало.
-- А крепостное право?-- изумилась Дина.
-- Его здесь где не было, а где -- оно не чувствовалось по соседству помещичьих крестьян с государственными... Помните некрасовскую Вахлаччину с дедом Савелием? Ну вот они -- внуки... Говорят, Некрасов своего бойца Шалашникова с генерала Махарина писал, благоверной моей прадеда, последнего владельца неразделенных махаринских палестин... Разве от забитых предков может быть этакое здоровое поколение? Тут, голубушка, Дина Николаевна, шевельните-ка крепостные-то воспоминания: не то что немцев управителей в землю закапывали -- к Аракчееву ходоков посылали: отступись, не трожь, не то с ножами пойдем... Вот, жаль, маменька моей супруги, старушка Гордыбакина, не дожила до вашего приезда Она бы вам порассказала про старые годы... Еще живы в Махарине старухи, которые, бывало, при встрече звали ее просто Михайловной... И теща этим гордилась, что -- вон мол, каков мне почет у крестьянства, умела, значит, ладить и честь заслужить, не то что иные соседушки...