-- Да, это всего чаще... А иногда, наоборот, восклицаешь с восторгом: благословен день и час, когда охота пуще неволи бросила меня в эту житейскую кунсткамеру... Потому что водоворот вдруг, словно в возмездие, выдвинет перед твоими глазами такую интересную фигуру, осветит такое сложное общественное явление, объяснит наглядным практическим примером такую запутанную теоретическую загадку...

-- Что маленькие неприятности не должны мешать большому удовольствию-с,-- закончил за него Хлебенный и сам же возразил: -- Это все, может быть, и так, но, согласитесь, Флавиан Константинович, несколько напоминает из Льва Толстого: "Все аллегри да аллегри, а вдруг и выйдет что-нибудь..." Наблюдение лотерейное, а существование бредовое, Флавиан Константинович... Жизнь -- бред!.. Что силы уходит! И куда?.. Я вот сейчас по разным должностям, коими удостоен от общественного доверия-с, обязан весьма много-с, как говорится, представительствовать. Извините за выражение, но ведь черт знает что такое-с! Искренно вам говорю, что, когда в Америке кочегаром на паровозе работал, и легче было-с, и лучше себя чувствовал-с... Как будто вечный праздник, а как будто и каторга-с. И скорее, что второе-с. Физическая и нравственная усталость чудовищные-с. Я прежде удивлялся, что у нас умных государственных людей мало, а ныне уже и тому удивляюсь, что они, постоянно живя в условиях представительства, еще иногда некоторый ум сохраняют-с. Не жизнь, а циклодром какой-то-с. Канцелярия -- вицмундир, из канцелярии к завтраку со знатными персонами обоего пола-с -- редингот и черный галстук, от завтрака к обеду с министрами -- фрак и черный галстук, от обеда -- к спектаклю-gala либо на раут с иностранными гостями -- фрак и белый галстук. И так-то -- и сегодня, и завтра, и послезавтра, и через неделю, и через месяц: все та же канитель и в том же порядке-с! Люди устают ногами и желудком, пустеют умом и сердцем, развинчивают нервы и, наконец, просто дуреют-с. Что и натурально-с: не может не одуреть человек, кружащий изо дня в день часов по двенадцати в сутки по циклодрому-с. И что в этой канители всего тошнее и опаснее, это что при всей своей праздничной видимости она -- дело-с. Говорю без всякой иронии-с, потому что дела на циклодроме представительства -- действительно, простите за игру слов, обделываются между делом, и гораздо важнейшие-с, и гораздо скорее, чем в тиши кабинетов и за столами канцелярий. Там -- черновики-с, а здесь -- работа набело и публикация-с. Обеденными соседствами и разговорами и застольными речами-с у нас и решается и намечается вопросов даже государственной важности гораздо больше, чем бумагою-с. Помилуйте-с! Даже европейская политика существует, можно сказать, этапами -- от обеда до обеда, на котором Вильгельм тост произнесет! Мне, знаете ли, вся эта обеденная политика и шампанская дипломатия ужасно напоминают наше русское простонародное сватовство-с. Покуда ряда между сватами идет трезвая, на сухую, без вина, еще кто его знает, может быть, свадьба и разладится,-- ну, а уж как пропили девку, шабаш: хочешь не хочешь, а ликуй Исайя, потому что это ненарушимое -- святое дело, пропили.

Он засмеялся, попыхивая папиросою.

-- Да уж хоть бы пропивали-то своих девок весело,-- заметил Альбатросов.-- А то ведь все эти сопряженные с представительством удовольствия и развлечения прямо-таки отравляют человека тоскою несносною...

-- А это именно потому-с,-- подхватил Хлебенный,-- что нету ни удовольствия, ни развлечения, есть маски-с -- маски тех же служебных обязанностей, того же опостылевшего должностного дела... Человек в ложе в опере сидит -- ан это департаментская махинация-с. На балу танцует -- ан это министерский кризис. За обедом шампанское пьет -- ан это дипломатическое соглашение-с... Карусель на рельсах-с!.. И прибавил лукавым голосом:

-- Ужас, как эта карусель нашего брата, свежего человека, невзначай в ней закрутившегося, располагает -- при некоторой доле природного юмора -- к озорству-с... Чтобы, понимаете-с, нет-нет да хоть немножко обедню эту публике испортить и элемент неожиданности в нее внести... Вот как Иван Сергеевич Тургенев, говорят, от английских торжественных обедов в такое отчаяние приходил, что, дабы облегчить себя, должен был -- этакий-то джентльмен-с! -- вслух ругаться крепкими русскими словами-с...

-- Помните Майкова? -- задумчиво перебил Альбатросов.

Мне душно здесь!

Ваш мир мне тесен:

Цветов мне надобно, цветов,