-- Что он может мне дать! Сам на себя не надеется, сам подобный же ищущий, смятенный человек... Только что силач очень... ну, оно и не так заметно. Потому что все меряется силами с встречниками: кто умнее -- я или вы? Ну и, понятно, как Святогор-богатырь, кладет всех на обе лопатки... Оптический обман-с! И это, ежели вам угодно знать, было-с, и это пережито-с... А сказать то простое новое слово, которое стало бы властно над моею волею, он не может -- нет у него такого слова в запасе... Да и разных мы пород-с! Лев Николаевич себя не то что в нынешнее свое опрощение, а хоть в компанию своему Акиму-золотарю определи,-- все барин есть и барином останется. А меня -- хоть в Белую Арапию королем посадите, я и на золотом престоле останусь в душе мужиком-с, сыном Кузьмы Силыча Хлебенного, который до смерти помнил, как его во младости за недоимку пороли, и внуком Силы Хлебенного, которого, можетбыть, папенька Льва Николаевича когда-нибудь, часом, по зубам колотил... Нет, тут я ничего для себя не ждал и не жду... Это не оттуда придет... никак не оттуда... Другая полоса нужна-с. Тут на верхи у меня надежды нет-с. Больше уповаю, что, может быть, из глубины что-нибудь всплывет. Снизу-с.

И после долгой глубокой паузы, свидетельствовавшей о большом волнении, продолжал:

-- Большим кораблям большое и плавание-с, а наши лодочки маленькие-с... Смею сказать о себе, Флавиан Константинович, что я человек с некоторым чутьем на талант и то, что называется Божьей искрой в человеке... И чуть где этакий огонек затеплится, я уже непременно там в свидетелях-с и пытаю: не туг ли моя искомая судьба?.. Но, так как я купец осторожный и продешевить себя не намерен-с, то влюбчивостью не отличаюсь и с влюбленностью не спешу-с. Тем более-с что из опыта осведомился, что у нас на Руси человек чем шире распространяет свои идеалы в общей теории, тем уже у него сходится практическая цель-с. Говорят, из-за дальнего не видать ближнего. Стали превращать разговор в дело -- ан, уже наоборот: из-за ближнего не видать дальнего. И, как посмотришь с вниманием вокруг, видишь, что людей, решающих вопрос о счастье человеческом общею мыслью-с, очень мало-с. А большинство тех, кого за таковых принимают-с, обыкновенно решают его даже совсем не мыслью, но своим господствующим пристрастием-с, которое и сами с искренностью принимают за мысль и обществу за мысль выдают-с. Меня, скажем, мучит вопрос о взаимоотношениях классов, а мне отвечают: дай денег на газету либо журнал. Меня томят сомнения насчет соответствия культуры с народным благосостоянием, а мне предлагают: так ты выстрой театр! Я человек не бедный и даже, смею сказать, денежный-с и на подобные опыты тратиться не желаю-с: газеты и журналы субсидировал, издательские фирмы поддерживал, театры строил и содержал, школы, читальни, библиотеки идейные основывал, больницы и лечебницы на своем иждивении имею, экскурсии и научные путешествия оплачивал, голодающих кормил-с и, ежели надо будет, опять готов -- с совершенным моим удовольствием!.. Но только это все не то-с... все не то-с... Филантропией пахнет, сделкою с меньшим братом-с... И душа мертва-с... Общая цель не ясна-с... И судьбы своей я не вижу-с... Так-с, только как бы мерцает что-то -- подобно вон тем огонькам на берегу сквозь туман этой волжской ночи-с... И из того, что вдали мерцает, только явственнее чувствуешь, что это-то -- здесь, вокруг тебя,-- не то, не то и не то!..

Он замолчал, закуривая новую папиросу заметно дрожащею рукою. Потом окрепнувшим, успокоенным голосом продолжал:

-- Человека, которого я искал и ищу, я не нашел и, может быть, никогда не найду-с. Но в поисках моих я узнал множество прекраснейших людей, которые меня переработали из мизантропа в оптимиста уже тем простым фактом, что они имеются в человечестве -- ив весьма значительном количестве. Не сомневайтесь, поверьте-с: в значительном! Смею сказать, что, если мне когда-либо удавалось быть полезным обществу, то это не я бывал полезен, а те, кто мне нравился-с. Потому что я в угоду человеку, который произвел на меня впечатление честного и искреннего искателя, идущего от действительности века к чему-то лучшему,-- для такого человека-с я могу очень многим пожертвовать-с. Хотя бы даже и видел, что он ошибается-с, и нацелился неверно, и дороги не мастер выбирать. Просто за то помогу-с, что не в себя одного живет-с, а человека любит-с и для человека старается, облагообразить его, брата своего, хочет, вперед и вверх повести. А еще... уж очень мне жаль бывает, когда талант, созданный для хороших целей, вдруг заблудится в миражах и болотных огнях и потянут они его, раба Божия, в трясину и зыбучие пески-с... Вот как вас сейчас, Флавиан Константинович, да-с, уж извините-с за откровенность, вот как вас...

Он выждал, не возразит ли что Альбатросов, но, так как тот угрюмо молчал, прислонясь спиною к стенке рубки, Хлебенный нашел в темноте руку журналиста и, крепко, дружески ее стиснув, сказал тепло и проникновенно:

-- Бегите от нас, Флавиан Константинович. Истинно вам говорю: не место вам в нашей среде. Бегите. Загубим мы вас, милый человек. Сами не заметите, как тлению нашему подчинитесь и тоже станете разлагаться -- как водится, начиная с головы...

-- Позвольте, однако, Сила Кузьмич,-- глуховато и слегка запинаясь, отозвался из мрака Альбатросов,-- кто эти "мы", от имени которых вы делаете мне предостережение?

Хлебенный коротко отрубил во мраке:

-- Капитал и власть.