-- За границу? -- с тихою тревогою спросила она. Он утвердительно кивнул головою.
-- Да... А вам не нравится?
Она помолчала, куря, потом произнесла с искусственным спокойствием:
-- Нет, отчего же... Конечно, я рассчитывала немножко очнуться от беличьего колеса этого, в котором вы меня вертите... пожить хоть некоторое время... человеком... с человеческими чувствами... подле вас... Но мы не хозяева самих себя... На хотенье есть терпенье... Да и что за вопрос -- нравится или не нравится?.. Если надо -- какие отговорки? Служу... Вам приказывать -- мне исполнять...
Фидеин с удовольствием кивал своею англизированною головою в короткой белокурой стрижке в такт ее словам и, когда Волчкова замолкла, сказал с добродушием, не лишенным оттенка вежливой дружеской насмешки:
-- Ну само собою разумеется... я и не сомневался в вас. Вы у нас работница, единственная в своем роде... Я это всегда говорю: наша Жанна д'Арк...
Волчкова прервала его:
-- Если вы усылаете меня ненадолго, то я и в самом деле рада буду встряхнуться немножко... Все-таки разнообразие... новое небо и новых людей хоть мимоходом увижу, душу от нашей копоти освежу...
-- То-то вот, Ольга, что не знаю, надолго ли,-- с сожалением произнес Фидеин, покусывая светло-русый кавалерийский ус свой,-- то-то вот, что не знаю... От вашей ловкости и успеха зависит, надолго ли...
И, видя, что Ольга побледнела, слыша, что она молчит, порывисто встал и пошел к ней, гипнотизируя ее своими бесцветными, застылыми глазами.