Ольга пожала плечами.
-- Чему вы так рады, не понимаю! -- небрежно заметила она.-- Какая вам польза от того, что Кроликов сидит? Он давно уже не революционер. Отошел от всякого действенного участия... Так, сочувственник-совершенствователь, который не толстовец только потому, что Толстого не любит, и даже чуть ли уже не проповедник системы маленьких дел...
Фидеин перебил ее, хмурясь:
-- По мне, черт с ним, какую он систему проповедует и применяет... От системы его ничего не станется... Но он умен и сообразителен, книги ему, теоретику этому, слишком много нашептали... Антиповскую демонстрацию кто ругает за безумие, кто ею восторгается, как удалым геройством, а Кроликов, крот книжный -- один,-- нюхом учуял. "А уверены ли вы,-- пишет в письме своем,-- что товарищ Фидеин и товарищ Волчкова со всеми другими организаторами Антиповской демонстрации не были игрушками и слепыми орудиями хитрой полицейской интриги, которой нужно было неудачное первомайское выступление, чтобы его разгромом терроризировать рабочее движение?.." Слышите, куда метнул? Прямо в точку! Конечно, у нас все шито и крыто... Письмо его высмеяли, и оно погасло в лучах моего простодушия и благородного негодования. Но -- эге! -- вот ты на какие тропки ступаешь! Ну и лучше, знаете, чтобы подобные хитроумные идеи он в четырех стенах одиночки обдумывал, чем на свободе и в общении с товарищами...
-- Больной он, Кроликов...-- тихо проговорила Ольга.-- Опасна для него тюрьма...
-- Знаете ли,-- жестко возразил Фидеин,-- я лучше предпочитаю, чтобы он болел, чем чтобы меня по подобным его подозрениям покойником сделали... Ну-с, так возвращаюсь к Антиповской демонстрации... Недовольство недовольством, порицания порицаниями, а эффект эффектом, и вы, может быть, сумасшедшая, но героиня... Я, конечно, постарался о том, чтобы Антиповская демонстрация, ваша ссылка и ваш побег были поярче расписаны в заграничных газетах... Словом, могу вас поздравить: вы новая революционная знаменитость...
Он засмеялся и прибавил:
-- Даже слишком... Это одна из причин, по которым я отказался от мысли отправить вас на работу в Петербург...
-- Из зависти? -- слабо улыбнулась Волчкова.
-- Почти... Потому что не замечать на работе такую громкую особу, какой вы стали, было бы слишком странно... Вас пришлось бы арестовать в первые же дни... Иначе это -- что вы, дерзкая, беглая, столько накутавшая и намутившая в Москве, гуляете и пропагандируете на свободе в Петербурге -- бросилось бы в глаза товарищам слишком вескими подозрениями... Пожалуй, не один Кроликов стал бы догадываться, нюхать и письма писать... Рисковать вашею ликвидацией в этом уже провалившемся, по существу, деле -- повторяю вам -- я не хотел и не хочу: себе дороже... Словом...