-- Вот оно что,-- протянула Волчкова, открывая на него свои широкие глаза,-- вот вы как... Дегаевщину затеваете?.. Ну-ну... Ну-ну... Как хотите, Никодим, а это стоит папиросы...
Фидеин задумчиво кивнул ей, разрешая курить, и сказал:
-- Дегаевщина -- вздор... Неправильное обобщение... Что такое Дегаев? Винтик в чужой машине... слабый, самолюбивый винтик, никогда не уверенный ни в том, зачем он крутится, ни в которую сторону он будет крутиться... Вся ошибка Судейкина была -- что он Дегаева завел... Надо было самому Дегаевым стать... Судейкин и Дегаев, слитые в одном лице, вот это цельность, это победа...
-- А не страшновато, Никодим Савельич? -- насмешливо отозвалась Ольга, разгоняя рукою дым, чтобы он не дразнил бросившего курить Фидеина.
-- А вы видали меня трусом? -- угрюмо огрызнулся он, поглощенный своими мыслями.
-- Вас -- нет, но Колумб ваш трусил... И сильно!
-- То-то, что двоить силы нельзя,-- возразил Фидеин.-- Мысль не верит исполнению, исполнение теряется в испуге пред мыслью. А надо и мысль, и исполнение спаять в одной воле. Тогда и трусить некого. Самих себя люди не боятся.
-- Вы уверены в этом?
-- Ох, пожалуйста, не таким мрачным тоном!.. Уверен, если они из жизни, а не из литературы... Я, мать моя, достоевщиною не болею. Не тот материал.
-- Счастливый же вы человек!.. Я -- нет...