-- В свою очередь, меня извините,-- сказала она.-- Глупышкою быть не могу и не хочу. И вспомните: было время, когда вы сами менее всего этого желали. Вспомните, как мы смеялись, когда вы -- напротив -- серьезнейше выражали свой идеал, чтобы я была "умнее всех на свете...". Это было наивно, но я тогда вас понимала {См. "Девятидесятники", II.}. А вот сейчас -- нет. На зоологические роли и чувства не имею никакого таланта. Любить своих детей умею -- кажется, доказано,-- но самочьей влюбленности в своего детеныша не признаю. Дочери мои прекрасны: как же бы я не любила их? Но привязаться к куску мяса только за то, что он в тебе зародился и из тебя вышел... Боюсь, что я не нашла бы в себе любви к Дине и Зине, если бы они были безобразны, злы, идиотки... Что?
-- Я хочу сказать, что почти всем матерям дети кажутся прекрасными...
-- Ну, уж это -- вырождение эстетического инстинкта... Но мы начали разговор не для отвлеченных рассуждений... Решение свое я вам сказала и выполню его непременно, а о форме, как вы выражаетесь, надо, конечно, подумать и подумать... Это серьезно и навек.
-- Извините, Анимаида Васильевна,-- остановил ее Истуканов,-- позвольте спросить: в вашем отвращении к законному браку, может быть, имеет известное значение то условие, что в нашем государстве он осуществляется только чрез церковный обряд?.. Следовательно, для вас, как свободомыслящей, известное насилие над совестью в формальности, которой вы не признаете?.. Так позвольте вам напомнить, что мы ведь к Москве не прикованы... Только прикажите: я ликвидирую свои дела... Здоровье мое, кстати сказать, действительно слегка порасшаталось... ничем не болен, но как-то ослаб в последнее время, начинаю чувствовать старость... Так я говорю: вполне возможно ликвидировать свои дела и уехать за границу... А там браки совершаются в гражданском порядке, через мэрию... Так что это церковное возражение, следовательно, отпадает...
Анимаида Васильевна покачала головою.
-- Во-первых, такой брак действителен только для европейских стран, в России он не будет признан,-- сказала она.-- А во-вторых, не все ли равно! Вопрос для меня не в том, через какой обряд получится супружеское ваше право на меня, а в том, что оно все-таки получится и какое оно по существу... Мужевластие-то, дорогой мой Василий Александрович, там у них, в Европе, пожалуй, покрепче нашего... Замужняя француженка или итальянка так скручены брачным законом, что, пожалуй, даже нашим жалким женским правам завидовать могут...
-- Моего мужевластия вы вряд ли имеете основание опасаться,-- тихо заметил Истуканов, потупясь и играя пальцами закинутых за спину рук.
-- Не сомневаюсь в том,-- спокойно возразила Анимаида Васильевна.-- Да -- это само собою разумеется,-- не против вас я и протестую тем, что отказываюсь выйти за вас замуж, а против брачного закона, который меня порабощает... Я желаю быть в своем праве -- по своему праву, а не по счастливой случайности, что мне достанется добрый и мягкий муж, который не захочет злоупотреблять рабовладельческим законом, установленным в его пользу...
-- Это жаль,-- серьезно и значительно произнес Истуканов,-- как вам угодно, Анимаида Васильевна, а это очень, очень, очень жаль...
Она пристально посмотрела на него и чуть улыбнулась пытливою глубиною хрустальных глаз.