Вот эту-то "французскую игру" вообще и, в частности, авторитет Сарры Бернар и опрокинула Элеонора Дузе. Вновь, после сорока лет, воскресла борьба Рашели с Аделаидой Ристори, и вторично итальянка победила французскую еврейку. Цельный романтический реализм итальянской школы снова взял верх над сложностью французской школы, двойственно-составной из пережитков псевдоклассической условности и новшества не менее условного натуралистического модернизма.
Дузе в обеих русских столицах выступила в репертуаре Сарры Бернар, и с каждою новою ролью выяснялось, что эра "великой Сарры" для русской артистической интеллигенции кончилась, - наступает эра "великой Элеоноры". В ближайший свой приезд после Дузе Сарра Бернар встретила в России вялый прием, а в Москве даже холодный: не сделала полных сборов. Я смотрел ее "Тоску" в полупустом театре Парадиза на Никольской. Играла превосходно, но "играла", а Дузе уже выучила публику требовать, чтобы актриса на сцене "жила".
Однажды у Ермоловой мы завели спор о Дузе и Сарре Бернар. Наша великая артистка была не из красноречивых. Но она принесла нам фотографии обеих в роли Клеопатры:
-- Сравните.
И разрешила спор. Одна Клеопатра, Дузе, была дочерью Нила, "нильскою змейкою", как звал ее Антоний, Клеопатрою "Египетских ночей". Другая, дочь Сены, смотрела скорее сиреною из парижского ревю, очень к лицу одетою в убранство египетской царицы.
Через Дузе сбылось над Саррой Бернар - только для России, конечно, - злое предсказание Тургенева, который терпеть ее не мог и судил, конечно, слишком сурово:
-- Это деревяшка, обтянутая кожей, но с голосом ангела. Она кончится, как только в театрах зазвучит голос столько же красивый, но из живой женской души...
Всякая реформа имеет последствия положительные и отрицательные. Реформа Дузе также. "Дузизм" не замедлил наградить Россию невероятным количеством "маленьких Дуз". Порода эта сделалась истинным несчастьем русского театра. Не имея ни гения, ни ума великой итальянки, ни ее внешних средств (глаза и голос), наши "маленькие Дузе" рабски копировали ее приемы, не подозревая, в самодовольстве, что создают пародии и карикатуры. Одна такая "маленькая Дузе" похвасталась знаменитому меценату Савве Мамонтову, который сам был артист на все руки - и певец, и актер, и живописец, и скульптор:
-- Знаете, Савва Иванович, я теперь учусь проводить сцену смерти Маргариты Готье совсем как Дузе... Хотите видеть?
-- Не удивляюсь, - хладнокровно возразил Мамонтов, - я сам теперь учусь делать трели, совсем как Патти... Хотите слышать?