-- Кто я есмь таков на сем свете человек? И сам же себе отвечал:
--Рядовой без выслуги, Российская периодическая печать. Плакал, махал руками, вопиял:
-- Браво мне! Бис! Ура рядовому! Братцы, двести лет!.. И жив!.. Что же это такое?!
Как при всяком загулявшем человеке собралось вокруг солдата-Печати много случайной "с боку припеки", которой солдат, сам по себе, был, как говорится, "нашему слесарю двоюродный кузнец". Всей этой компании на солдата и его страдальческую автобиографию было, конечно, "в высокой степени наплевать". Но так как "опчество" поило солдата водкою и даже чуть-чуть было не дало ему денег, то и "с боку припека" сообразила:
-- В моде солдат! Надо быть вместе с солдатом... И тоже вопила в сотню голосов:
-- Браво! Ура! двести лет! Жив, солдатище бедовый! И прозой, и стихами -- хоть сейчас! Господа! За процветание печати! Туш солдату! Туш! Ура!
Умные и доброжелательные люди говорили солдату:
-- Слушай. Другого такого случая долго не будет в твоей жизни. Вокруг тебя соберутся все твои искренние друзья, все, кто тебя любит и тебе служит. Давай же посоветуемся вкупе и влюбе, как нам вперед-то жить, чтобы наше будущее было лучше прошлого. Поговорим о своих правах, возможностях, надеждах. Выясним, что мы для общества, что общество для нас. Определимся как сословие. Разберемся в партиях. Установим общие программы, как служить ему, в чем оно от нас нуждается. Спросим и у него хоть какой-нибудь нравственной поддержки. Раз общественно знаменуется твой юбилей, -- пусть же он станет не днем беспричинного торжества для торжества, пустословия для пустословия, но эрою лучшей, новой жизни... хотя бы даже -- только более тесного, выясненного взаимодействия, единения с обществом.
Юбиляр задумался было. Но "с боку припеке" стало скучно:
-- Канитель тянут, спиртным не пахнет, денег не сулят... Праздная публика!