Она тогда всего лишь третій годъ овдовѣла и жила строго-строго. Ѣздила въ далекіе монастыри Богу молиться, платья носила темныхъ цвѣтовъ, манеры скромныя, изъ себя -- картина. Блондинка, на щекахъ розы, глаза голубые на выкатѣ, лучистые этакіе, ростъ, фигура, атуры... заглядѣнье! Вотъ-съ, пріѣзжаетъ она къ намъ, по сосѣдству, въ гости-съ. Маменька ей, конечно, всю суть души и возрыдала. Клавдія Карловна -- ангелъ она! -- большое участіе выказала... даже разгорячилась и въ румянецъ взошла.
-- Позвольте, -- говоритъ, -- Марья Семеновна, покажите мнѣ этого безнравственнаго молодого человѣка!
-- Охъ, -- маменька отвѣчаетъ, -- душенька Клавдія Карловна! Мнѣ этого негодяя совѣстно даже и выводить-то къ добрымъ людямъ.
Однако, послала за братомъ Онисимомъ. Осмотрѣла его Клавдія Карловна внимательно. Ну, -- гдѣ учитесь? да любите ли вы свое начальство? да начальство вами довольно ли? да зачѣмъ вы огорчаете маменьку? да маменька вамъ -- мать родная... Словомъ, вся бабья нравоучительная канитель, по порядку, какъ быть надлежитъ.
Юноша Ергаевъ опять захихикалъ.
-- Было-съ?-- кротко обратился къ нему Жряховъ.
-- Какъ на фотографіи! -- раскатился тотъ.
-- Отпустили Онисима дамы. Клавдія Карловна и говоритъ мамашѣ:
-- Что хотите, душечка Марья Семеновна, а онъ не безнравственный!
-- Душечка, безнравственный!