Должно быть, на лице моем изобразилось изрядное изумление, потому что собеседница моя нервно передернула плечами и, отвернув глаза в сторону, произнесла с некоторою запинкою:
-- Д-да, вот... что поделаешь?.. Знаете, когда живешь в такой тесноте... одна комната...
Но вдруг, видимо обозлившись на себя, зачем она как будто оправдывается, оборвала и жестко, грубо, с вызовом заговорила:
-- Ну да и, наконец, ведь жить же надо... Что же, в самом деле? Жизнь не ждет, молодость проходит... Мне уже двадцатый год.
-- Будто это уж так много? -- заметил я. Она пожала плечами и возразила:
-- Много не много, а... ну, словом... слушайте: для кого бы я себя берегла?.. Город для меня стал как пустыня... все одна да одна... Не пропадать же было...
Она споткнулась на слове, но оправилась и смело договорила:
-- Какою-то сухою смоковницею...
-- От этой опасности вы себя уже застраховали,-- сказал я, указав глазами на ее младенца.-- Но... неужели уж так необходимо было торопиться и нельзя было подождать... лучшего выбора?
-- Чего ждать-то? -- жестко перебила она.-- Прекрасных рыцарей из прежнего общества? Так вымерли они или так далеко от нас, что, пожалуй, даже "тот свет" ближе... Впрочем, троих знаю еще здесь... Один служит по трамваю вагоновожатым, а двое других, уж не взыщите, поступили агентами в Чрезвычайку... Согласитесь, что...