-- Ну-с, господа, -- начала она, укладывая на стол холеные белые руки, -- во-первых, требуйте чего-нибудь порядочного, подороже, чтобы я имела право как можно дольше просидеть с вами; я давно не встречала русских и рада поболтать.
Спросили шампанского.
-- Во-вторых, -- продолжала молодая женщина, разливая вино по стаканам, -- говорите, кто вы такие? Я терпеть не могу сидеть с незнакомыми людьми и только для вас, как соотечественников, делаю исключение.
Мы назвали свои имена.
-- Вам не сродни писатель Амфитеатров? -- спросила она меня.
-- Это я сам, но -- откуда вы знаете мое имя?
Оказалось, что кельнерша выписывает большую петербургскую газету, где я в то время преимущественно работал.
-- Вы не удивляйтесь, что я трачу свой заработок на журналы, -- улыбалась она. -- Хоть я и оторвалась от России, а скучно без родного слова. Я ведь истая русачка... очень русская, как говорит тут у нас в оркестре одна еврейка.
-- А можно узнать ваше имя?
-- Наталья Николаевна Голицына.