Хочу -- буду революционером.
Хочу -- буду Смердяковым.
Хочу -- буду "хлестать лошадь по глазам".
Хочу -- возьму первую встречную женщину.
Хочу -- брошу!
Хочу -- убью.
Хочу -- помилую.
Хочу -- сделаюсь "мастером красного цеха".
Хочу -- определюсь в Азефы.
Да, да! Почему же нет? Если можно "бросить все" ради чужой жены Елены, то разве нельзя "бросить все" ради иных страстей и страстишек, которые псевдоним Ивана Николаевича Толстого раздели в нарицательное ныне имя Евно Азефа? Если силою хотения "все дозволено", до разбойничьего выстрела по любовному сопернику включительно, то почему хотению не обостриться до хотения перекочевать из "мастеров красного цеха" просто в заплечные мастера? Ведь если за хотением не кроется ничего, кроме пустого темного места, в котором, нетопырю подобно, мечется бестолковая и слепая жажда сильных ошущений, то такому стихийно бесхарактерному хотению, действительно, "все возможно", лишь бы хватало сил осуществлять свои вожделения.