-- А может быть,-- выговорила она, захлебываясь и пуская пузыри на губах,-- а может быть,-- когда в плену-то он, говоришь, сидел,-- может быть, он тоже вот так-то, невзначай, обо мне вспоминал, как я сегодня о нем вдруг раздумалась?! То-то, небось, удивлялся: откуда ко мне такая баба взялась? И зачем она мне была? И когда я такую чудачиху мог видеть? И почему она мне надоедает -- в мысли лезет?.. И она у меня -- сон, и я у него -- сон... Так снами, брат, друг перед дружкою невесть для чего и пролетели...
Антон, присев на край стола перед нею, молчал.
-- Я тебе вот что, Антоша, дружок, скажу,-- продолжала Марина Пантелеймоновна уже серьезно и ласково.-- Когда я была молодая девчонка, жила у отца на деревне, погнала меня мачеха в лес по грибы... А я под кустом и уснула... Что видела тогда во сне, не помню, но только проснулась,-- кругом прыгали собаки на сворах, кони ржали, охотники в рога трубили...
-- Ну слыхал, слыхал! -- нетерпеливо перебил Антон.-- Дедушкина охота тебя нашла, и дедушка тут же, с места в карьер, в тебя, сонную, влюбился... Сто раз слыхал! знаменитый фамильный анекдот! Можешь не повторять...
-- Да...-- задумчиво вспоминала Марина Пантелеймоновна, не обращая внимания на его раздражение,-- так, босоногую, под буркой, как черкес какой-нибудь, и привез меня в усадьбу... в хоромы взял... А там и пошла, и пошла жизнь... маменька твоя... Париж этот... Да!.. Что ты мне испанцем в нос тычешь? Видала всяких!.. Папенька твой... Да! Тоже ведь и муж у меня как будто какой-то был... а совсем я его не помню... Теперь вот вдруг, ни с того ни с сего, без ног лежу... чудное дело!.. Вся жизнь была не по порядку, все необнаковенное... И сдается мне часто: а вдруг -- ничего не было? А вдруг я -- все это -- еще под кустом лежу и сплю? и вот -- проснусь, подберу лукошко, пойду домой на село, мачеха меня вздует, что с пустыми руками пришла...
-- Рада была бы? -- сухо спросил Антон.
Луна шевельнула красными пятнами, которые заменяли ей брови.
-- Не знаю, братик. Я своею жизнью довольная... Спалось хоть недолго, зато снилось хорошо.
-- Что хорошего-то? -- презрительно бросил ей молодой человек.
-- Как -- что хорошего?