-- Руки у нас, видно, на тебя не поднимаются! -- с большим усилием над собою усмехнулся Антон,-- дорога ты нам очень!.. С дедом жила, с отцом жила, сына развратила,-- нам ли с тобою так просто расстаться? Любовница трех поколений!
Марина Пантелеймоновна почти с сожалением остановила на нем жесткие глаза.
-- Что поминать? -- сказала она.-- Ругался бы в седьмом году назад, когда я еще землю топтала, а теперь я забыла все... я старуха стала, человек безногий... Оплыла, как квашня, облысела, брови вылезли... Я не женщина, покойник живой, могила телесная!.. Что тут поминать, каких мужчин я любила, какие меня любили? И совсем тебе не за что меня упрекать и зверем глядеть на меня... Развратила,-- говоришь... Да -- разве это я была? разве такая Марина тебя развратила? Энту, брат, Марину -- говорю тебе: и ты, и я во сне видели... На сон лютуешь! Не горячись!..
-- Я человек не злой,-- сказал Антон очень спокойно.-- Я живу дурно, на душе моей много гнойных язв и грязных пятен, но злости для злости в ней нет... Но тебя, Марина Пантелеймоновна, я ненавижу. Это я искренно тебе говорю.
-- Спасибо и на том,-- столько же спокойно приняла его слова Марина Пантелеймоновна.-- Удивительно мне только одно: зачем тебя ко мне, ненавистной, черт сюда носит? Ненавидишь, так и забудь, не бывай! Что нам друг перед дружкою дразниться-то? Надразнились!
-- Забудешь про тебя! Ты о себе напоминать умеешь!.. Он тихо прошелся по комнате под неотрывным насмешливым взглядом теперь совсем круглой оранжевой луны.
-- Балабоневскую свою давно видел? -- произнесла Марина Пантелеймоновна медленно, с значением.
-- Вчера... Зачем тебе?
-- Ага! То-то!..
-- Какое тебе дело?