-- Слава Богу! Я думал, опять Антона Арсеньева. Знаешь ли, любезная моя Евлалия? Ты упрекала меня, что я в его руках -- как воск или олово, но извини меня: в твоих рассуждениях я слышу его гораздо больше, чем в своих... и уж кого-кого, а Георгия-то Николаевича я ему не выдал бы так легко! нет! Этого я от тебя не ожидал, Лаличка! Ты меня удивила!
-- Я не выдаю ему Георгия Николаевича,-- хмуро и печально возразила Евлалия,-- а только он... ты прав! -- ужасно заражающий какой-то... Словно ржавое железо -- сам истлел и дальше свое тление и ржу передает... Я его боюсь и не люблю, и, когда он говорит со мною, вся душа моя кричит против него, но спорить с ним и отвечать ему я не умею...
-- Да, диалектик...-- подтвердил Володя,-- где же женщине угнаться за ним? Виртуоз в своем роде! Погоди: вот придет Георгий Николаевич,-- тот его ограничит!
-- Я на это живо, горячо надеюсь! -- с искреннею пылкостью отозвалась Евлалия.
-- Влюблены они все в тебя, как коты,-- продолжал Володя,-- и Арнольдс, и Антон... оттого и не по нутру им Брагин!.. И я не понимаю: когда ты могла иметь такие интимные разговоры с Антоном? где ты с ним виделась?
Евлалия покраснела.
-- Здесь же! -- с досадою сказала она, гневно ткнув пред собою в воздухе зонтиком.-- Он большой, хотя и вежливый нахал... Взял теперь манеру ловить меня на прогулках... Я признаюсь тебе: с тем и разбудила тебя и с собою увела, чтобы -- на случай встречи с Антоном -- не оставаться больше с ним вдвоем. Эти tête-à-tête и неприятны, и неприличны, и вредны мне очень... Он -- ржавчина!.. От него -- в голове путаница...
-- Да ты бы просто и без церемонии отправила его ко всем чертям!
Евлалия пожала плечами.
-- Не за что... Он всегда очень смирный и деликатный...