-- Вы находите?!
-- Да, право... Вот мы с вами вдвоем, никто нас не видит. Рисоваться и быть неискренними нам не перед кем, и оба мы -- живые люди, из жизни люди. А выходит что-то вроде французской мелодрамы на Михайловском театре... Ну вот эта ваша фраза о моих добродетелях,-- разве она ваша? разве вы ее сказали? Это jeune premier {Актер на роли первого любовника (фр. театр).} сказал... Гитри какой-нибудь или кто еще там у них в Петербурге?
-- Вы опять оскорбляете меня, заметьте это себе,-- возразил Брагин внушительно, но уж сдержанно.
Арнольдс отрицательно качнул головою.
-- Нет. Я не отделяю себя от вас, когда говорю, что исковеркались. В чем же тут оскорбление?! Но о добродетелях моих вот что вам скажу, господин Брагин: миролюбия мне природа вложила в душу очень мало, и не по миролюбию я глотаю слова ваши... нет-с, не по миролюбию!..
-- Ваше дело!
-- Да-с, мое... А вы поищите причины, поищите, господин Брагин!
Он нахмурился, сделал белые глаза, опустил усы палками вниз и заговорил медленно, густо, тягуче.
-- У вас, господин Брагин, кроме меня есть еще один враг...
-- Думаю, даже и не один! -- довольно фатовски вставил словечко Георгий Николаевич.