Офицер посмотрел на него, как человек, прерванный в течении мыслей и трудно попадающий обратно в их фарватер.
-- Д-да... ну это, знаете... бывают враги и вражки... а я говорю вам о враге, о настоящем опасном враге... гораздо более опасном для вас, чем я сам. Называть вам его я не стану, ибо -- не мое дело становиться между вами. Да, наконец, он никогда и не признавался мне в своей ненависти к вам... Так что все это -- лишь догадка моя: я в нем вашего врага инстинктом, а не рассудком понимаю... Пустейший в жизни своей человек, хотя умнее нас с вами обоих раз в десять...
-- Вот как? -- высокомерно усмехнулся Георгий Николаевич.
На этот раз насмешливо посмотреть была очередь Арнольдса.
-- Какой вы, однако, ребенок! -- качая головою, сказал он,-- на что способны обижаться!.. Удивляюсь, как еще не посоветовали мне: parlez pour vous, mon cher!.. {Относить на свой счет!.. (фр.)} Ну хорошо, хорошо: умнее меня в десять раз... меня умнее, а не вас!.. У него дьявольски испорченные, злые мозги и дьявольски злой язык...
-- Кто такой? О ком вы говорите? -- брезгливо перебил Брагин.
-- Повторяю вам, что не назову. Я не сплетник.
-- Ах да -- как будет вам угодно... Но -- тогда -- к чему все это?
-- К тому, что вот он, ваш злейший тайный враг, систематически наталкивает меня именно на то, к чему -- в ваших отношениях -- вы сами, как младенец, рветесь: чтобы вышла между нами ссора, дуэль, чтобы я своими руками устранил вас с его дороги. Понимаете ли вы? Ваш враг и вы -- одинаково об одной для вас беде стараетесь... Ну и прямо говорю: страшно мне. Вижу я, какой вы, и страшно мне, что сунетесь вы в какой-нибудь такой силок. Я-то -- ничего: может быть, я и не дальнего ума человек, и образования вашего лишен, и талантов никаких уже совершенно не имею, но характер и самообладание у меня есть, и стравить себя с вами не позволю. Пусть издевается сколько угодно, что я-де, по любви к литературе, жертвую собою и не хочу быть вторым Дантесом... Вы не Пушкин! Но, конечно, нехорошо поднимать руку на талантливого человека... Ничего тут нет постыдного, если я не хочу! Смеяться тут не над чем!.. Но все-таки я сохраняю вас... и не от себя одного, но и от других стараюсь сохранить -- верьте мне, верьте! -- не потому... Не хочу я пред вами в гражданские чувства драпироваться: совсем не потому... Не вас я берегу,-- Евлалию Александровну...
Он умолк. Молчал и Братин, удивленный, заинтересованный.