Губы Берцова сложились в едва уловимую гримасу презрения. Он ничего не ответил, а возражатель осекся.
-- Положим, самостоятельными средствами Ратомский еще не располагает,-- заметил Бурст.-- А маменька вряд ли раскошелится. Да и кутит он здорово... Тратит много, а вечно сидит без гроша...
-- У него зять богатый благотворитель.
-- Ну из Евграфки-то я и без Ратомского берусь вытрясти сотню-другую.
-- Это Каролеев? -- спросил Берцов.
-- Он самый.
-- Тот, который строил собор в Звениславле?
-- Именно.
На гладком, будто каменном, лбу Берцова легла легкая складка.
-- Мы не можем взять от него денег. Это типический эксплуататор и буржуа. У него в Звениславле на стройке подрядчики довели рабочих до голодного тифа... Никаких мер предосторожности не принималось, каменщики ходили по гнилым лесам... пять человек убилось... Нет, деньги г. Каролеева не для нас. Если мы примем их и сообщим от кого, то рискуем получить их обратно, с большими неприятностями. Там от буржуа денег не возьмут.