-- Мы как-нибудь контрабандою устроимся! -- мурлыкнул Федос.
-- Боря! Ведь это же невозможно! -- вдруг вскрикнула Лангзаммер.-- Ведь вам двадцать три года, вы курс кончаете... Неужели вы ни разу влюблены не были?
-- Ах вы все о том же? Не знаю, право. Я женщин очень многих любил и люблю... И вас люблю. Даже гораздо больше, чем многих других.
-- Польщена!.. Да вы что называете любить? Кому-нибудь, предпочтительно из всех, читать вслух умные книжки и предлагать диспуты о социальных вопросах?
-- Ну разумеется, не глупости.
-- А с глупостями -- так-таки ни разу и ни в кого?
-- Где ему! -- загрохотал Бурст.
Борис молчал.
-- Нет, был! -- неожиданно сказал он, и голос его прозвучал серьезно и печально, так что смех не успел сорваться с губ Лангзаммер.-- Был, Рахиль. Я не был бы Арсеньевым, если бы дурмана чувственности никогда не испытал... И я шалел от женского тела... да! На то и Арсеньев... Такой проклятый род.
-- Я думаю, что у вас в семье эту специальность узурпировал ваш пресловутый братец?