Лидия хохотала. Глазеющие девицы посмеивались. Соня, успев примириться с внезапною горестью, улыбалась уже ласково.
-- Это он, наверное, нынешнего бедного переодел...-- сказала она.
-- Не иначе что так,-- огрызнулась Варвара.-- Чтоб им, этим бедным его, черти мясо с костей вместе с платьем драли! Обиралы поганые!.. Скоро весь Хитров рынок к себе на фатеру пить-есть, одеваться-обуваться приволочет! Благодетель! Чем всякую дрянь наряжать, о сестре подумал бы!
-- Оставь, пожалуйста,-- остановила ее Соня не без досады.-- Откуда Борису было знать, что мы собираемся рядиться в его одежду? Разве мы ему что-нибудь говорили?
Варвара немножко осела, но не сдавалась.
-- А вы, барышня Соня, напрасно не заступайтесь: не к чести вашей относится. Вы рассудите нас, Лидия Юрьевна, что это за дом наш такой безобразный? Что это за барин нескладный, что надобно ему зараньше повестки посылать: смотри, не спусти платья с плеч на сторону,-- дома понадобится?
-- Боря имеет право: свое отдает, не чужое.
-- Свое? Сказали, что в дупло свистнули. Свое? Много ли у него своего-то? У хороших господ от сюртуков, пиджаков шкапы ломятся, а у нашего сокола в кои-то веки тужурчонка приличная завелась,-- мы и ту хитровцу спровадили. Богатого родителя генеральский сын!.. Юродивый! чисто, что юродивый!
Лидия хохотала.
-- Замолчишь ты, Варя, или нет? -- уже рассердилась вспыхнувшая румянцем Соня.