-- Романтизм!..-- вскользь бросил Брагин.-- Вы слушайте: я развиваю свою мысль. Шестидесятые годы -- прекрасная историческая эпоха, дорогая Евлалия Алексавдровна, но ведь у нас сейчас стоят уже восьмидесятые,-- двадцать лет разницы... И неужели мы ни на шаг не ушли вперед, ни на йоту не поумнели после этой эры? Я снимаю шляпу пред заслугами шестидесятников, с почтением и любопытством изучаю их политический и нравственный кодекс, но -- моя личная свобода, мое "я" -- мое внутреннее великое "я", то есть от себя выработанное убеждение,-- дороже мне всех кодексов в мире!.. Так что -- не зовите меня либералом! Я сотрудничаю в либеральных органах и дружу с либеральными группами, но я не считаю себя либералом... нет, нет, я слишком индивидуалист!
-- Разве существует такая партия? -- удивилась Евлалия.-- Я не знала. Я думала, что только консерваторы и либералы...
Брагин засмеялся совсем уже снисходительно.
-- Уж не знаю, существует ли такая партия,-- упер он на последнее слово.-- Но знаю, что я принадлежу только к ней. Георгий Николаевич Брагин, индивидуалист, брагинской фракции... Ага!.. Вот и наш угрюмый гидальго, и с ним действительно кто-то из дам...
-- Только одна,-- вежливо отозвался Арсеньев.-- Остальные, которых вы, Евлалия Александровна, приглашали, собираются танцевать, не пошли...
-- Да... это Алиса Ивановна!..-- воскликнула сконфуженная Евлалия, вглядываясь в ночь.
-- Mais oui, mon enfant! C'est moi,-- послышался старушечий, похожий на крик галки, голос гувернантки.-- Au nom du ciel! Que faites vous donc là dans les ténèbres? Toute la société s'amuse... on danse, on chante, on cause!.. Vous avez mal choisi votre temps pour une leèon de philosophie, ma petite! {Конечно, мое дитя! Это я... Боже мой! Что вы делаете во тьме? Все общество забавляется... Танцуют, поют, беседуют!.. Вы плохое выбрали время для уроков философии, милая моя! (фр.)}
Антон Арсеньев вежливо безмолвствовал.
"Каков? Гувернантку привел! -- с сердитым недоумением соображал про себя Брагин, осторожно выступая темным садом.-- Однако барышня-то права: выходишь ты и впрямь подлец преядовитый..."
A m-me Фавар, увлекая Евлалию вперед, трубила ей в ухо сердитым шепотом: