-- Собственно говоря, никакой... А что?
-- Попробуйте повесить себе в спальню клетку с канарейкою... Уже на вторые сутки вы, как человек нервный, свернете ей голову. А им ехать трое суток. Так-то-с! Вы, конечно, к Ратомским?.. Mes compliments, meilleurs souhaits, saluts et caetera, et caetera... Et, quant à vous, mon ami, mes adieux! Portez vous bien! {Мои поздравления, наилучшие пожелания, приветы и т.д., и т.д. Что касается вас, мой друг, прощайте! Держитесь! (фр.)}
-- Зол ты, друг любезный! ох как зол!-- ухмыльнулся вслед ему Квятковский.-- Лидия Юрьевна! Что вам мучить себя -- задыхаться в карете? Хотите, домчу в одиночке? У меня сегодня Матвей от Малого Эрмитажа... на знаменитом своем сером! Понимаете, чем пахнет?
-- Кутите?
-- Нет, должен я ему, так вот,-- покуда не найду денег расплатиться,-- noblesse oblige {Благородство обязывает (фр.).}: буду с ним ездить, вроде крепостного седока.
-- Да ведь долг еще больше вырастет?
-- Обязательно. Должен пятьдесят, а наездим на двести.
-- А если не найдется денег?
-- Он иссохнет на козлах, я на задке -- и будем мы метаться по Москве живыми привидениями, наподобие Вечного Жида и Летучего Голландца... Да -- нет! шалишь! Есть еще порох в пороховницах и неиспользованные тетки!
А Антон сделался, действительно, болен и зол,-- зол непроизвольно и свирепо, до глупости, до пошлости, до испуганного сознания, что он не владеет собою и способен прорваться дикою мальчишескою выходкою. И он спешил уйти от толпы и от своей механической злости, как бегут от глупого врага, которого чувствуешь громадно сильнее себя и сознаешь бесполезность и спорить с ним словами, и бороться телом: надо спасать себя от могучего дурака, как от разъяренной стихии и бежать, бежать... Когда Антон спускался с паперти, какая-то глазевшая на свадьбу старушонка тронула его за рукав,-- и его всего затрясло.