-- Вот хозяйка -- та драчунья. Никого не уважает, ко всякой роже посыкается. На прошлой неделе такую мне плюху закатила, что нуте-ну!..
Борис даже на ногах не устоял -- на скамью присел.
-- Негодяйка! -- едва вымолвил он дрожащими губами.-- И ты еще можешь смеяться? Тебя оскорбили, прибили, а ты -- будто радуешься? О, раб несчастный!
Но Тихон смеялся с хитрым, масляным лицом.
-- Мы на нее не обижаемся. Бабий бой! Потому что она это -- норовит всегда наедине. Очень большая охотница, чтобы ей за плюхи ее сдачи давали.
-- Странный вкус! Бурст, слышишь?..
-- Оно, точно, чудновато. Однако она у нас тем самым известная по всей Москве. Муж-то старый, паршивый, а она женщина еще в соку, нравная, могутная. Вот и любит побарахтаться врукопашную с нашим братом, с молодцами... Руками дерется, а глазами заигрывает. Я, мол, тебя бью -- не жалею, а ты меня возьми да победи!
-- Тьфу! Пакостница!
-- И здоровенная же! Как схватится бороться под силки, тут держись, не зевай: ребра сломает!
-- Однако и нравы! -- плавая, хохотал Бурст.-- Вот так кокетка! Уж именно можно сказать: кокеточка!