-- Как вам будет угодно... Вся ваша воля... Ищите себе другую Агашу... Вся ваша воля...-- твердила горничная, все злобнее и злобнее омрачая свои глаза, все крепче и крепче стискивая губы.-- А вы скажите, что нездоровы! Зубы разболелись. У вас ведь часто зубы болят.
-- Воля ваша, Агаша: это ужасно глупо!
-- Пускай глупо -- да я так хочу!
-- Ведь скучно же наконец сидеть одному, когда внизу веселятся!
-- Как вам угодно... Вы себе господин... Ищите другую Агашу!
Володя махнул рукой и пошел в свой мезонин. Через минуту ему самому казалось, будто у него страшно заныли коренные зубы... В утешение себе он уселся вычитывать корректуру своей новой поэмы "Царица фиалок": с действием во времена короля Артура, с героем -- рыцарем "Круглого стола" и с такою эфирною героинею, что сквозь ее опаловое тело просвечивала изумрудная душа; когда же она ступала по Млечному пути, -- великому ковру небес -- по земным коврам она ступать не удостаивала, -- то под ногами ее вырастали фиалки, на каждом лепестке которых сияли плачущими бриллиантами семь звезд Большой Медведицы... "Медведица" была набрана через "ѣ" в первом случае и через "е" во втором. Володя свирепо поправил... А внизу кто-то -- должно быть Евграф Каролеев, обычный тапер своей супруги, мягко играл вальс "An der schönen blauen Donau" {"На прекрасном голубом Дунае" (нем.).}, глухо доходивший к Володе сквозь потолки и мягкий толстый ковер... Агаша -- у лестницы -- ворчала на верную и безответную рабу свою Аниську, и Володе казалось, что он узнает в ее голосе следы неукрощенной бури...
"Как, однако, любит меня эта женщина!..-- с самодовольством думал он.-- И как ревнует, оказывается... Тигрица!.. Прав Квятковский: Кармен, совершенная Кармен... Право, я рад, что ее послушался... Приятно чувствовать себя так любимым... Вот любит! Вот любит!.. Кармен!.."
* * *
В своем кругу Агаша, с тех пор как прошли слухи об ее отношениях к Володе, была как бы окружена ореолом и восторга, и ненависти... И завидовали ей страшно, и надеялись, что -- авось скоро Агаша споткнется, "сковырнется" и выпроводят ее от Ратомских в три шеи, и настанет время -- после зависти ее презирать.
Однажды под Смоленским рынком она столкнулась носом к носу с Варварою Постелькиною, но та осыпала ее злобными искрами из глаз и, не ответив на поклон, побежала мимо скоро-скоро. Агаша не смутилась и окликнула подругу вслед.