-- Давай!
-- Тихон, смотри: не шутка... тут десятки жизней!
-- Не маленький: смыслю.
-- Найдут у тебя, -- и сам угодишь на каторгу, и десятки других пойдут...
Тихон заплясал на застывших пятках.
-- Не стращай, а то испугаюсь.
-- Черт тебя разберет!-- воскликнул Борис, растроганный и смущенный...-- И дрянь ты ужасная, и молодчина. И побить мне тебя хочется, и расцеловать! Если бы не бабы твои, мог бы из тебя человек выйти...
Тихон зашевелился, засуетился.
-- Я, Борис Валерьянович, я ведь ничего... Я многого -- чего прочего -- не вмещаю, но для тебя -- все... Что бабами меня попрекаешь, я не в обиде, потому что, ежели у человека которая слабость... Един Бог без греха!.. А только, что для тебя, ежели кожу надо, -- сымай кожу... прямо тебе говорю! Верь, Борис Валерьянович! Вот -- пустить тебя к себе сейчас не могу, а -- если прикажешь мне палец промеж дверей раздавить, -- изволь, с моим удовольствием... Потому, что я тебя уважаю больше родного брата... Верь!.. И что касающее женского естества, -- ты пренебреги... Пренебреги!.. Потому что -- которые мои чувства... И которое понимание... Ступай себе домой, спокойно спи и ни о чем не тревожься! Укрою тючок твой так, что и колдун не найдет... Да кто на меня и подумает-то? Кто у меня искать станет? Давай!.. Ну, -- продолжал он, с осторожностью поставив тюк под кухонную печь, -- ну это дело теперича сделано... А затем уходи, Борис Валерьянович, сделай такое твое одолжение, уходи, потому что, правду тебе говорю: не до тебя мне сейчас... Да и зазнобил ты меня, хорошо, если завтра лихорадки не будет... Прощай.
-- До сви...