-- Он ненавидит меня! Клянусь вам, он всех ненавидит!-- плакался он пред Маргаритою Георгиевною Ратомскою.
Та неуверенно возражала:
-- Ну вот!..
Когда Антон был вне опасности, Валерьян Никитич попытался с осторожностью выспросить сына о причинах, побудивших его к самоубийству. Антон долго молчал, потом сказал холодно и равнодушно:
-- Какие же особые причины... Я -- Антон Арсеньев... Разве мало?.. Вот и все причины...
Старика передернуло.
-- Болезнь не отучила тебя обижать людей, -- сказал он с жалкою, насильственною улыбкою.-- Ну да уж хорошо, хорошо... Наша фамилия у тебя не в милости, -- твое дело... Считаешь нас нравственно прокаженными...
-- C'est le mot, mon père {Здорово сказано, отец (фр.).}.
-- Об этом мы, может быть, когда-нибудь поспорим, когда ты будешь более здоров. Но каковы бы ни были мы, Арсеньевы, однако не стреляемся же от того, что Арсеньевы... ни я, ни Борис, ни Соня...
-- Погодите, -- с усмешкою перебил больной, -- не надо давать зароков! Может быть, очередь не дошла.