-- Антон! Антон! Антон!-- Валерьян Никитич беспомощно поднял руки к потолку.
Антон молчал.
-- Вот что, -- начал старик, овладев своим волнением, -- давай попробуем -- без общих фраз и отвлеченностей... а?.. Твои причины -- пусть при тебе и останутся, но ведь ты всегда был логик...
-- Как дьявол, -- вставил Антон.-- Tu non credesti, Santissimo Padre, che anch'io sono logico! {Ты не верь, святой отец, что я тоже отзвук конца! (фр.).}
-- Остри, остри!.. Я рад, что ты шутишь: это доказывает, что ты уже здоров... Слушай: прах побери твои причины, но -- повод? Дай мне повод! Где? какой повод?
Антон возразил, с медленностью водя по обоям безразличными глазами:
-- А именно повода-то я, mein allerliebster Vater {Мой всеми любимый отец {нем.).}, как раз и не помню...
Помолчав, он прибавил:
-- Не помню!.. Очень может быть, что никакого повода не было...
-- Эх, Антон! Грех тебе!