Макс изрек афоризм свой просто по любви провозглашать сентенции, но не совсем-то чистой совести Маргариты Георгневны почудился в его словах намек на Володю и Агашу. Она внимательно покосилась на Квятковского, но тот глядел прямо перед собою в спину кучера ясно и невозмутимо.
"А баловство это надо, в самом деле, прикончить, -- сердито подумала Ратомская про себя.-- Неровен час... Вон они, молодежь-то нынешняя, какие стали отчаянные и сумасшедшие... Шутка ли? Такой семьи сын -- на яровской хористке!.. Этак и впрямь не заметишь, как придется Агашку невесткою звать... Нет! нет! Жалованье за два месяца вперед в руки -- и долой со двора..."
-- Ты-то, батюшка Максим Андреевич, когда женишься? -- заговорила она, чтобы поправить долгое свое молчание,-- пора бы, голубчик, остепениться... довольно гулял холостым...
-- Не на ком, Маргарита Георгиевна... Стой, Матвей, у подъезда... Пожалуйте, Маргарита Георгиевна, позвольте, я вас поддержу... Не на ком, Маргарита Георгиевна, мне жениться... На яровской певице -- что-то не в охоту, а настоящие мои невесты -- одни еще не родились, другие -- за других замуж вышли...
Решение об Агаше, мелькнувшее в уме Маргариты Георгиевны, когда она подъезжала к своему дому, забылось было и затушевалось другими впечатлениями, накопившимися за месяц отсутствия московской жизни. Начались визиты знакомых и визиты к знакомым. Явился, в числе прочих, и Федор Евгеньевич Арнольдс. Много расспрашивал об устройстве и житье-бытье Брагиных, и хмурое, медное лицо его несколько просветлело, когда старуха излила ему все свои петербургские восторги.
-- Рад-с, -- по обыкновению, глухим и отрывистым басом рубил он, пуша в знак удовольствия рыжие свои усы.-- Чрезвычайно рад-с. Тем более, что если так, оно снимает ответственность... и... развязывает руки к свободе действия... Поздравляю вас и, когда будете писать Брагиным, поздравьте их от меня. Очень, очень рад!
Маргарита Георгиевна решительно не могла взять в толк бормотаний офицера об ответственности и свободе действия. А он с задумчиво-отвлеченным и мрачно-вдохновенным выражением белых глаз своих казался размышляющим вслух. Потом заявил, что, по служебному предписанию, должен сегодня же в ночь ехать во Владимирскую губернию, так что пришел столько же проститься, сколько поздороваться и -- когда будет назад, не знает.
В передней, уже надев шапку и пальто, он задумался и вдруг -- к изумлению провожавшей его Агаши -- круто повернул и замаршировал обратно в комнаты.
-- Сделайте мне милость, Маргарита Георгиевна, -- заговорил он каким-то необычным, трубным, из глубины груди, звуком.-- Позвольте мне стать пред вами на колени и перекрестите меня на дорогу.
-- Изволь, батюшка, милый...-- озадачилась старуха.-- Только зачем же -- на колени? Я тебя и так...