-- Господа,-- умолял он,-- я вижу, что всем вам эти деньги совершенно лишние... Тогда -- знаете ли что? -- отдайте-ка их мне... Вы, может быть, боитесь, что я тоже захочу деликатничать и заспорю? Так не сомневайтесь, если дело идет о том, чтобы взять чужие деньги, то сговорчивее меня дурака вам не найти.
-- А это -- не твое,-- дразнил его Володя,-- это Диккенса из "Пиквикского клуба"... Ты выдыхаешься, Макс, и начинаешь жить чужими остротами!
-- Je prends mon bien ou je le trouve! {Я беру свою собственность, где нахожу! (фр.).}
Ольга Каролеева усиленно настаивала, чтобы брат поселился у нее в доме.
-- Согласись, Володя,-- говорила она,-- что ты слишком молод, чтобы жить своим домом. У тебя, конечно, сравнительно недурное состояние, но это не причина оставлять за собою большую семейную квартиру и удерживать мамашину прислугу. Какой ты хозяин? Это смешно. Да и -- что приятного? Я бы боялась... Я теперь в эти комнаты к тебе и не приду никогда: мне в них все будет гроб чудиться. Не знаю, право, почему бы тебе не жить с нами? Дом громадный, бери хоть пять комнат, прислуги столько, что обленились, как ослы, глупеют от безделья. Мы с мужем так тебя любим, и тебе у нас будет хорошо и спокойно.
Володя слушал, благодарил, соглашался, но не говорил ни да ни нет, не решаясь огорчить сестру решительным отказом, а между тем отлично зная, что ни на каком компромиссе отыграться нельзя: переехать к сестре -- значило бы потерять Агашу... а как объяснить свой отказ?
Агаша усиленно следила за Володей. Она понимала, что теперь связь их так или иначе должна сделаться известною родным Володи.
"Черт его знает? -- думала она,-- любить любит... а вдруг сестры одолеют? Он их уважает... заберут его в руки, невесту подставят... что тогда?"
Но Володя сам помог ей: прижатый в угол двусмысленным положением, он, чуть не плача, признался Агаше, что не знает и не имеет силы, как распутать этот проклятый, неотступный запрос.
-- Ты чего же хочешь? -- спросила обрадованная Агаша.