Твоя Ольга Каролеева.
Открыв бювар на письменном столе брата, чтобы взять пропускной бумаги, Каролеева выронила большой фотографический портрет Агаши, снятый в лучшей московской мастерской и поразительно похожий: горничная улыбалась с картона в пространство точка в точку тем же хитрым, самодовольным, победоносно торжествующим, сытым лицом, что теперь возмущало Ольгу Александровну своими властными, вызывающими глазами... Каролеева не сдержала досады и бросила портрет -- так, что он перелетел через стол и упал на пол. Агаша подхватила фотографию и оставила у себя в руках. Татарские глаза ее загорелись угрозою.
-- Зачем же бросать вещь? -- угрюмо сказала она.-- Так можно испортить. Владимир Александрович не будут довольны: портрет денег стоит.
-- Что такое? -- вскинулась закипевшая Каролеева,-- ты, моя милая, забылась... ты, кажется, учить меня вздумала?
Агаша возразила холодно и сурово:
-- Учить вас я никак не могу на себя брать, потому что вы образованная барыня, а я -- услужающая девка. Но если Владимир Александрович приказали мне снять с себя для них портрет, то, стало быть, портрет мой им надобен. И если они поручили мне, чтобы все по дому было в порядке, то я обязана соблюдать, чтобы не происходил беспорядок или которая порча вещей...
-- Красноречие свое можешь сохранить при себе,-- оборвала Каролеева, бледная от гнева.-- О твоей дерзости я еще поговорю с братом...
-- Это -- как вам будет угодно!-- вставила горничная.
-- А теперь -- выпусти меня и... изволь молчать!
-- Я и то давно молчу,-- возразила невозмутимая Агаша.-- Вы все говорите, а я молчу.