-- А разве я уже очень глуплю?
Я сконфузилась таким его вопросом и отвечаю ему:
-- Нет, помилуйте, Антон Валерьянович, что вы? Вы даже нисколько не глупите, и такой же прекраснейший господин, как всегда... я только так, вас жалея... и потому что вижу, что вы очень встревожены и как-то не в себе...
Он мне отвечает на это:
-- Очень вам благодарен за участие. Вы правы. Я чувствую себя нехорошо. Но врач мне совершенно бесполезен. Во-первых, я знаю, что со мною делается, лучше всякого врача. А во-вторых, все мое расстройство потому, что у меня большие неприятности в семействе.
И рассказывает мне, между прочим, что брат его сидит в Петропавловской крепости и должен навеки погибнуть, а сестра огорчила фамилию, выйдя замуж за ничтожного человека.
-- Да,-- говорю я ему,-- конечно, все это ужасные удары судьбы. А он вдруг в ответ мне смеется:
-- В особенности -- для меня! В особенности -- для меня! Этого я не поняла, но сказала ему:
-- Все-таки, если вы в таком расстройстве, посоветуйтесь с врачом, чтобы не так отзывалось на нервах.
Он мне возражает на это: