-- Если ты приказываешь, Антон!
Они медленно изорвали бумажку -- Антон серьезно, словно священнодействовал, Балабоневская,-- улыбаясь на него, как на капризное дитя. Потом он с тою же серьезностью сдул лоскутки с пальцев своих на ближний кустик...
-- Солнце уходит,-- сказал он.
-- Да. Солнце уходит.
-- Это хорошо: я не хочу больше видеть солнца. Я ужасно скверно видел его сегодня, Нимфа. Я сегодня на городской бойне был...
-- Зачем, Антон?
-- Смотрел, как убивают быков... Отвратительно это у нас делается, Нимфа: бедную скотину бьют обухом по темени, горло ей ножом пилят... В Европе гораздо проще и легче: вводят животное в станок, и, когда оно ничего не ожвдаег дурного, вдруг вонзают острый клинок пониже затылка... вот сюда...
-- Ой, Антон! Ха-ха-ха! Ты мне щекотно сделал! Ой, Антон!..
-- Это убивает мгновенно. Для быка, конечно, нужен широкий и крепкий клинок. Но для человека достаточно хорошо отточенной стамески, шила... можно даже головною дамскою булавкою... штука в том лишь, чтобы точно выбрать место... это вот здесь.
-- Оставь же, Антон! Право, щекотно... Я не могу. Ха-ха-ха! Я не могу...