И душ высокое стремленье.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут, и свобода
Вас встретит радостно у входа.
И братья меч вам отдадут!
-- Это уже прошло: сибирские руды!-- весело засмеялся тот, который поздравлял с Новым годом, с новым веком. И был он седой, аж белый, и взъерошенный, и лохматый, и в пестрой, клоками седой, клоками черной, бороде,-- а из-под черных бровей радостно горели черные молодые глаза.-- Это, братцы мои, прошло,-- осталось позади...
-- Ну, положим, не очень-то позади, Боря!-- так же весело отозвался ему, снимая со стены гитару, богатырь в свинцовых от проседи волосах, любовно хлопая его по плечу рукою грубою, мозолистою, черною, как конское копыто.-- Не слишком-то далеко ушли мы от них, от сибирских руд... Взгляни за окно: не очень Ницца -- все она, кому мать, а нам мачеха -- Сибирь... морозная, бесснежная... б-р-р! сто лет буду жить,-- не сживусь: варнацкая сторона.
-- Федос! Неблагодарное существо! Вспомни,-- еще пять лет назад...
Богатырь не дал ему договорить, ударил по струнам и запел разбитым басом:
Долго я звонкие цепи носил.