Огнем и светом:
Ступай на смерть!
Вся правда в этом!
Ступай на казнь,
В огонь и воду:
Гони боязнь!
Спасай свободу!
Борис говорил:
-- Жизнь вечна. Жизнь не умирает. Но достойно жизни и будет жить только то, что не боится умереть... Не умрешь -- не воскреснешь... Христианства не было бы без веры, что Иисус умер на кресте... И Он звал всех, во все грядущие века брать свой крест и следовать за Ним: без страха распинаться, умирать и воскресать... Помнишь ли ты, Бурст, как мы с тобой в Царицыне на лужайке философствовали о лопухах и фиалках, которые вырастут на наших могилах? Сказать откровенно, Арнольдс сейчас отчасти прав: конечно, мы в этой мурье -- живые мертвецы, и изба сия в некотором роде гроб наш... Но аллегория моя не теряет силы, и мы сами не замечаем, как тлея для самих себя, живем уже для другого мира, заживо переливаемся в состав новых жизней, оплодотворяем будущее и... вот это -- разве вот это уже не фиалка, выросшая на нашей сибирской могиле?
Он поднял со стола белый листок телеграммы, полученной Арнольдсом часа два тому назад... Бурст усмехнулся, опуская свою гитару.