-- Народ!
Берцов презрительно пожал плечами.
-- Какой вы оптимист и... еще ребенок, милый Арсеньев!
-- Однако посмотрите: на вокзале нас было вряд ли тридцать человек, а сейчас, по крайней мере, двести... Я, конечно, понимаю, что большинство -- не из сочувствия, но -- так... Но -- кто не против нас, тот уже за нас...
Берцов холодно возразил:
-- Ни за нас, ни против нас, а идут, потому что надеются, что в конце концов скандал выйдет.
-- Однако Лангзаммер раздала все свои прокламации -- разбирают превосходно, -- ни одного протеста...
-- Ну и тем лучше. Хорошенького понемножку. Исполнила свою службу, -- и удирай, покуда цела... Где она?
-- Ее Бурст охраняет. За ним не видно.
Громадная фигура быкообразного техника двигалась за каретою, как башня какая-нибудь или стенобитная машина. Лангзаммер, миниатюрная, как куколка, живая как ртуть, бледная и прелестная с своими лихорадочно-яркими глазами, быстро тараторила, точно горохом сыпала в толпу.