Ему ответили кратко, кротко, но внушительно:
-- Мы вам, господин офицер, не мешаем, вы нам не мешайте.
Любопытствующие примыкали к хвосту процессии и следовали за нею, сами не зная, зачем и куда они идут. Кое-кто из демонстрантов обращался к публике, разъяснял, но -- по новости дела и от волнения -- сбивчиво, темно и плохо, а по необходимости успевать за движением кареты -- торопно и невнятно. Понятным оказывалось одно, -- что в карете препровождаются на Колымажный двор какие-то важные "политические", привезенные с далекого юга, и "партия" почтила их торжественною встречею, к которой присоединяться приглашает всех желающих. Черная карета с ее странною свитою гипнотизировала воображение и тянула за собою. Толпа значительно выросла. Девушки трудового или учащегося типа, одетые строго и бедно, откровенно раздавали прокламации. Их принимали охотно -- с молчаливым любопытством -- и даже без испуга: впечатление было настолько ново и непривычно, что обыватель не успел еще струсить пред ним, обмыслив затаенную в нем опасность. Полиция, по-прежнему, оставалась безучастною.
-- Скверный знак, -- сказал Борису Арсеньеву, шагавшему в первом ряду демонстрантов, сосед его, рыжебородый, с холодными стальными глазами широкоплечий господин,-- Берцов, руководитель и заправила манифестации. Они приготовили нам ловушку...
-- Ну вот... Не думаю... Просто -- растерялись... Ведь -- впервые видят... И приказа нет... Не знают, как поступить...
-- Нет, у них рожи такие... себе на уме. И любопытства мало в глазах. Очевидно, зрелище не невзначай: предвидели и ждали. И есть приказ -- не трогать до времени. Иначе какой-нибудь горяченький не выдержал бы, прорвался... А они вон даже еще козыряют. Скверный знак.
-- Что же из всего этого следует? -- спросил Борис с недоверчивым и даже задорным несколько неудовольствием.
-- То, что мы свое дело сделали, эффект достигнут, а теперь -- sauve qui peut... {Беспорядочное бегство, паника... (фр.).} Надо рассыпаться.
Борис нахмурился и покраснел. Неожиданный успех беспрепятственной демонстрации опьянял и дурманил его победною радостью.
-- Вы ошибаетесь, Берцов, -- возразил он почти жалобно, -- я уверяю вас: они просто не смеют нас тронуть... струсили, потому что видят, как охотно примыкает к нам народ.