Аня вся тряслась, вися на пуговицах его пальто.
-- Не хочу, не хочу, не хочу! Весь вы из "хочу" и "не хочу"... Вся эта связь проклятая -- каприз ваш, самодурство ваше! И, ради каприза, вы всех нас -- меня, маму, Зою -- в грязь втоптали! Вы нас капризною прихотью своею из общества выгнали! Нам показаться никуда нельзя: мы в позоре тонем... Улыбки... намеки... сожаления... пальцами показывают! Мама -- как слепая: ведь не может же она не чувствовать, как ее презирают, пренебрегают ею... за вас, дрянной вы человек!.. Сегодня ей на визит не отвечают, завтра -- не кланяются... Бараницыны, Кристальцевы, Ратомские... мы всех потеряли, никто нас знать не хочет .. никто!.. Только ваши какие-то друзья трактирные в дом вхожи... противные, наглые... мало что ног на столы не кладут... Господи! И все из-за вас одного! Все из-за вас!.. Мы с сестрою забыты, словно нас и на свете нет... Все для вас, кумир великолепный! Вся она -- для вас!.. Один страх у нее остался -- не состариться бы так, что вы от нее отвернетесь... Дикая, ревнивая... Я вот хоть длинные платья отвоевала себе, а Зою она до сих пор младенцем водит: страшно ей, как это вы будете видеть, что у нее две взрослые дочери...
-- Если хотите, -- вяло сказал Антон, -- я попрошу Нимфодору Артемьевну, чтобы она позволила и Зое Владимировне шить длинные платья...
-- А, не издевайтесь вы... несчастный!
-- Я не издеваюсь, и... что же я еще могу?
-- Нам не длинные платья нужны, а надо, чтобы вы нашу семью отпустили на волю! Потому что крепостная у вас наша семья! Вот что! Закрепостила вам нас наша мама...
Он с любопытством посмотрел на девушку и медленно произнес:
-- А меня кто отпустит на волю?
-- Откуда? -- грубо возразила Аня.-- Кто вас удержит там, где вы сами не захотите быть?
-- Черт, -- спокойно сказал он.