-- А как вы думаете, Анна Владимировна, если бы вам удалось сегодня повергнуть меня во прах с свинцом в груди и... ну положим, просто с свинцом в груди, без жажды мести, -- простила бы вам родительница ваша этот семейный подвиг или возненавидела бы вас за него всею силою своей души? А сила у нее в душе есть. Женщина она ума не дальнего, характера не имеет, но страсти в ней конца нет, темпераментом она кипит, и преданность любви -- ее вторая натура, до самозабвения, до самоотвержения... А вы думали погасить наши отношения, прострелив мне печенку или легкое! Нет, вы благодарите своего Бога, что вам не удалось. Спасая свою мамашу от меня, вы готовили и ей, и себе такой ужас житейский, что все, теперь тяготящее вас как фамильный позор, побледнело бы пред будущим, созданным вашими руками... С такою страстью не шутят, и опек над собою она не признает!
-- Хвалитесь, хвалитесь!-- прервала его Аня с злобным стоном, -- хвастайтесь, что одурманили слабую женщину до того, что она всякий стыд потеряла, что у нее, кроме вас, уж и глаз ни на что не осталось... Нашли кого победить! Как вам не совестно? Ведь она уже пожилая: мне восемнадцатый год... А вы молодой! На что она вам? Добро бы еще красавица была какая-нибудь необыкновенная! Или богачка... Или умница, ученая, талант сверхъестественный. Что же? Скажите: любите вы ее? Нравится она вам так беспредельно?
-- А уж это мое дело и моя тайна: что я люблю, чего не люблю, что мне нравится, что не нравится...
-- Жить без нее не можете? -- с злобною, недоверчивою иронией настаивала Аня.
Антон спокойно возразил.
-- Может быть, и не могу... почем я знаю?
Аня стукнула кулачком по балкам...
-- Так будьте порядочны!.. Женитесь на ней, по крайней мере!
Антон засмеялся.
-- Да, вот только этого между нами не доставало! Нет, Аня, глупо... бессмысленно... не хочу!