Только бы ваша кожа меня не искушала (фр.).
* * *
Многие критики совершенно справедливо укорили графиню Толстую за диктаторский тон ее письма. Нет никакого сомнения, что замужество за знаменитым литератором не есть еще литературная заслуга. Графиня Толстая заговорила таким голосом, точно она стоит на вершине русского литературного Синая и гремит оттуда: "Слыши, Израиль!" Усилие совершенно напрасное и довольно комическое. Графиня ошибается: при ее посредстве произошли на свет не "Война и мир", "Анна Каренина", "Крейцерова соната", "Воскресенье", но только Сергей Львович, Лев Львович, Илья Львович и прочие Толстые -- сыновья и дочери. Г. Скабичевский предположил, что графиня Толстая не читала произведений своего мужа. То и странно, что на деле-то не только читала, но некоторые даже переписывала для печати. Мы присутствуем при вечном домашнем разъединении гения с его частным бытом. Семья Толстого -- замечательно хорошая, дружная семья; около Толстого -- любящая жена, почтительные, прекрасно воспитанные дети; весь дом его -- совершенство в своем роде... но гений-то его среди этого дома был, есть и будет идейно одиноким, чужим, иной раз даже -- враждебно принимаемым. Из семьи Толстого слышали мы острый протест против "Крейцеровой сонаты" (в очень слабой повести Льва Львовича Толстого) [В 1900 г. Л.Л. Толстой издал свой сборник "Прелюдия Шопена и другие рассказы", полемически направленный против "Крейцеровой сонаты" отца.]. Да и протест графини против Андреева есть протест против Льва Николаевича; дурен ли Андреев, хорош ли, но он--из прямых духовных потомков Льва Николаевича, один из многочисленных наследников прямолинейной, сурово-логической, беспощадно-откровенной манеры покаянного письма, которую создал и утвердил в русской литературе именно Лев Николаевич. Графиня указывает, что на глазах ее сложились все произведения Льва Толстого. То-то и удивительно, что пятидесятилетнее наблюдение самого свободного в мире творчества не открыло ей ни законов, ни прав его. Долгие годы простояв рядом с великим борцом творческой свободы, мощного, искреннего слова, графиня не научилась уважать свободу мысли и слова в других писателях. Она показывает грозящим пальцем на молодого, начинающего литератора и требует от него остракизма из литературной республики.
-- Он безнравственный. Соединимся его не читать, не покупать, не замечать. Пусть он не существует. Крестовый поход против Леонида Андреева.
Я не верю в любовь к свободному слову и свободной мысли людей, которые проповедуют бойкотировать писателя, рекомендуют уничтожить и загубить его книгу, зажать уши от его проповеди. Воюйте со словом -- словом. К сожалению, грубые, капризные требования насилия над книгою или статьею раздаются у нас на Руси часто. О реакционной печати нечего и говорить, но не всегда воздерживается от них и передовая. На днях в очень либеральной корреспонденции очень либеральной газеты я встретил фразу: "Половину книг нашей библиотеки следовало бы предать ауто-да-фе". Мне стало очень грустно. Может быть, книги библиотеки, действительно, плохи, но -- за что же ауто-да-фе? И вспомнилось старое вещее слово:
-- Кто жжет книгу, тот не далеко ушел от того, чтобы сжечь ее автора.
Какова бы ни была книга, она воплощенная мысль, застывшее на бумаге время; уничтожать книгу -- значит посягать на мысль человеческую, зачеркивать историю.
* * *
Когда книгу душат, общество за нее вступается, как за частицу своей мысли, отстаивает свое право знать свою жизнь. Запрещение читать что-либо часто дает популярность вещам, совершенно не заслуживающим внимания. Нет никакого сомнения, что резкий протест графини Толстой, к тому же претендующий быть не просто голосом из публики, но многозначительно помеченный Ясною Поляною, очень помог росту популярности Леонида Андреева и привлек к нему многих, кто ранее не читал ни "Бездны", ни "В тумане", да и не прочитал бы, не поднимись о них, по письму графини, всероссийского скандала.
В "порнографических" этих рассказах, которыми восхищаются одни и возмущаются другие, нет большой силы и оригинальной художественности. Они довольно подражательны по форме и протокольны по содержанию. "Нравиться" эта смесь крови и спермы вряд ли может, но тянуть к себе в состоянии очень многих, а слабовольных и неврастеников должна даже и затягивать, захватывать.