-- Ах! Как охотно вдруг обрушил бы я все, разорвал эту стройную цепь творения, ниспровергнул бы все миры! Мир человеческий я вдавил бы, втискал в волосяную трубку реомюрова снаряда и потом преспокойно стал бы любоваться картиной всеобщего хаоса...
1838-й год-с! "Письма Энского" повесть П. Каменского.
Угодно еще?
-- Силою воли я выбросил себя на безвредную дистанцию от планеты всевозможных проз, предварительно начинив ее прозаическую, пустую внутренность всеми убийственными газами, всеми воспалительными горючими веществами, и потом сдавливал ее между двух полюсов, ежеминутно усиливая давление, и с хохотом любовался, как волновался мир, как волновалась проза; прыгал в бешеной радости, кричал и бесновался от восторга и наслаждения, когда, наконец, лопался мир.
1838-й год-с! "Повести и рассказы" Платона Смирновского.
А вот -- со сцены ("когда главою помавал, как некий древний магик и диким зверем завывал широкоплечий трагик"):
О, страшное свершится ныне дело!
Я мир весь обращу в один воинский стан
И Амалафриды бесчувственное тело
Низвергну со скалы в кровавый океан!