XXIV
-- Я в том не лгала, но Галактион был прав больше меня. Чутье ему говорило, что хоть и хвалюсь я своей гордостью и сама себя искренно очень гордою почитаю, но в глубине-то души точит меня острая неудовлетворенность. И -- только успевай спохватываться да вовремя приглушать, а то -- и стыда, и досады на свое унижение, что жизнь свою так нелепо свертела в трубочку,-- готов во мне пожар на сбор всех частей.
Ожиданию, что когда-нибудь надо будет выйти замуж за Шуплова, я вообще-то -- принципиально, как говорится,-- покорилась. Но как-то все-таки не умела себе представить, что это -- непременность. И все ждала -- чего не знаю, а с уверенностью ждала, что произойдет однажды что-то такое, от чего все мои нынешние обстоятельства перевернутся вверх дном и прожитая жизнь вдруг отступит куда-то вдаль и станет как небывалая, а начнется что-то другое, совсем новое и ужас до чего для меня хорошее.
Тут, знаете, к нам в заведение, на "Пески", почитай что каждую ночь бывает коммерсант из образованных. Был богатый человек, да сорвался на казенном подряде, прогорел дотла и мало-мало, что не ушел в Сибирь по этим делам. Было это -- будет тому уже лет семь или восемь, а с того времени, бедняга, состоит он под другим процессом, с бывшим своим компаньоном. Тот его на подряде-то и усахарил, а теперь с него же требует убытки, тысяч будет до сорока. И, сколько они ни судятся, этот прогорелый коммерсант, гость-то наш, все проигрывает, все проигрывает, а бестия компаньон все выигрывает.
Как-то недавно я сижу с гостем и, видя его большую угрюмость, осмелилась, говорю:
-- Бросили бы вы, Василий Никифорович, эту вашу канитель с процессом: ведь ясное уже дело, что не выиграть вам его,-- неужели вы еще надеетесь?
-- Нет,-- отвечает,-- ты, Лиляша, совершенно права: выиграть нельзя и нисколько я не надеюсь.
-- Тогда зачем же вы с ним канителитесь, деньги и нервы изводите напрасно?
-- А это,-- говорит,-- друг ты мой Лиляшенька, для отдаления момента. Понимаешь?
-- Нет, Василий Никифорович, не понимаю. Если вы говорите относительно момента разорения, то ведь...